2a2e523a

Данте Алигьери - Новая Жизнь



Данте Алигьери
Новая жизнь
I
В этом разделе книги моей памяти1, до которого лишь немногое
заслуживает быть прочитанным, находится рубрика, гласящая: "Incipit vita
nova"2*. Под этой рубрикой я нахожу слова, которые я намерен воспроизвести в
этой малой книге, и если не все, то по крайней мере их сущность.
II
Девятый раз после того, как я родился, небо света приближалось к
исходной точке в собственном своем круговращении1, когда перед моими очами
появилась впервые исполненная славы дама, царящая в моих помыслах, которую
многие -- не зная, как ее зовут,-- именовали Беатриче2. В этой жизни она
пребывала уже столько времени, что звездное небо передвинулось к восточным
пределам на двенадцатую часть одного градуса3. Так предстала она предо мною
почти в начале своего девятого года, я уже увидел ее почти в конце моего
девятого. Появилась облаченная в благороднейший кроваво-красный цвет,
скромный и благопристойный, украшенная и опоясанная так, как подобало юному
ее возрасту. В это мгновение -- говорю поистине -- дух жизни4, обитающий в
самой сокровенной глубине сердца, затрепетал столь сильно, что ужасающе
проявлялся в малейшем биении. И, дрожа, он произнес следующие слова: "Ессе
deus fortior me, qui veniens dominabitur mihi"**. В это мгновение дух моей
души5, обитающий в высокой горнице, куда все духи чувств несут свои
впечатления, восхитился и, обратясь главным образом к духам зрения,
промолвил следующие слова: "Apparuit iam beatitudo vestra"6***. В это
мгновение природный дух7, живущий в той области, где совершается наше
питание, зарыдал и, плача, вымолвил следующие слова: "Heu miser, quia
frequenter impeditus ero deinceps"8****. Я говорю, что с этого времени Амор9
стал владычествовать над моею душой, которая вскоре вполне ему подчинилась.
И тогда он осмелел и такую приобрел власть надо мной благодаря силе моего
воображения, что я должен был исполнять все его пожелания. Часто он
приказывал мне отправляться на поиски этого юного ангела; и в отроческие
годы я уходил, чтобы лицезреть ее. И я видел ее, столь благородную и
достойную хвалы во всех ее делах, что, конечно, о ней можно было бы сказать
словами поэта Гомера: "Она казалась дочерью не смертного, но Бога"10. И хотя
образ ее, пребывавший со мной неизменно, придавал смелости Амору, который
господствовал надо мною, все же она отличалась такой благороднейшей
добродетелью, что никогда не пожелала, чтобы Амор управлял мною без верного
совета разума, в тех случаях, когда совету этому было полезно внимать. И так
как рассказ о чувствах и поступках столь юных лет может некоторым показаться
баснословным, я удаляюсь от этого предмета, оставив в стороне многое, что
можно было извлечь из книги, откуда я заимствовал то, о чем повествую, и
обращусь к словам, записанным в моей памяти под более важными главами.
III
Когда миновало столько времени, что исполнилось ровно девять лет после
упомянутого явления Благороднейшей1, в последний из этих двух дней
случилось, что чудотворная госпожа предстала предо мной облаченная в одежды
ослепительно белого цвета2 среди двух дам, старших ее годами. Проходя, она
обратила очи в ту сторону, где я пребывал в смущении, и по своей несказанной
куртуазности, которая ныне награждена в великом веке3, она столь
доброжелательно приветствовала меня, что мне казалось -- я вижу все грани
блаженства. Час, когда я услышал ее сладостное приветствие, был точно
девятым этого дня. И так как впервые слова ее прозвучали, чтобы достигнуть
моих



Назад