2a2e523a

Дар Фредерик (Сан-Антонио) - Можно Любить И Лысых



Сан-Антонио
Можно любить и лысых
"Человек оправдывает свое существование тем, что он мыслит, хотя он
сделал бы гораздо лучше, сели бы перестал этик заниматься. Возьмем хотя бы
корову. Она ест, мычит, производит телят и дает молоко. Вот и все. Нет, не
все, она еще жует. Но никаких воспоминания, мыслей, планов: сплошная трава!
Лучше дважды поесть, чем один раз подумать. Люди должны брать пример с
коровы".
Сан-Антонио
Часть первая
Горестная история
- Я не знаю, заметили вы, что... - говорит мне Инес, у которой зад и
его окрестности заслуживают того, чтобы быть замеченными. Она говорит
неясным, жалобным и слабым голоском лани из известного мультфильма. - Что
вот уже больше часа, как вы, мой дорогой, совсем вышли из строя? Я
беспокоюсь за вас и волнуюсь за себя, поскольку я - лицо заинтересованное.
Я мрачнею.
Ничто так не оскорбляет мужчину моего характера (которому далеко до
совершенства), как быть захваченным врасплох ненасытной девицей южного
темперамента.
- Однако, я "отмечал" вас не менее четырех раз за этот вечер, мой
нежный друг, - возражаю я, не скрывая своего недовольства, которое
предвещает начало справедливого возмущения.
Инес трогает большим и указательным пальцем узелок на конце шнурка
моей рубашки, словно драгоценность, которая до этого была от нее скрыта,
поигрывает с ним, скорее с небольшим разочарованием, чем с мечтательным
видом, затем отпускает его и говорит:
- Три.
- Что "три", сердце мое?
- Три раза, дорогой мой. Вы взяли меня очень бурно - с этим я согласна
- стоя, у вестибюля входа... Затем в гостиной, когда я пыталась разжечь
камин. И еще раз - в этой кровати, после разных приготовлений. Но после
этого ваши чувства остыли. Уточняю - три, а не четыре... Вы так же слабо
считаете, как и любите?
Злоба охватывает меня с той безудержной силой, которая присуща
некоторым южным ветрам, вызывающим конъюнктивит у африканцев.
- Черт возьми, что с вами, красотка? Три раза за три часа - это
приличное количество!
Инес пожимает голыми плечиками, которые у нее очень хороши, поднимает
свои голубые глаза к потолку и вздыхает:
- Самоудовлетворение - большая слабость мужчины. Мало, кто стремится
превзойти себя... Подвиги у мужчин являются исключением.
Затем с неожиданной нежностью в голосе она заботливо спрашивает:
- Может быть, вы нездоровы?
Я отвечаю, что в настоящее время чувствую себя железно. Неловкое
сравнение, так как она тотчас переводит свой взгляд на ту точку моего тела,
слабость которой она только что констатировала, и взгляд ее подобен взгляду
старой бретонки, смотрящей, как исчезает в тумане судно ее сына-рыбака.
- Будьте откровенны. Я вас больше не вдохновляю? В ее голосе столько
асе скепсиса, сколько во взгляде блюстителя порядка, которому вы обещаете
стоять в двойной очереди машин только одну минуту.
- Но, прекрасная Инес! Уже три раза! И это еще не предел! - рискую
добавить я.
Намек возвращает спокойствие ее взбудораженным чувствам. Прелестная
потаскушка очаровательно улыбается.
- Я в этом не сомневалась, - радостно заявляет она и готовится
проверить правдивость моих слов.
Я предпринимаю то, чего она ждет. Это нелегко. При сборе цветов
главное - не бутон розы, а ее завязь. Мужчина, выведенный из строя,
действует плохо и способен не на многое.
Выть готовым ко всему - дело воображения. В нужный момент индивид
должен черпать силы из своих интеллектуальных ресурсов, чтобы довести дело
до конца. Этим объясняется то, что господин Альберт Эйнштейн целовался
лучше ген



Назад