2a2e523a

Дарваши Ласло - Рассказы



Ласло ДАРВАШИ
Рассказы
От переводчика
До недавнего времени Ласло Дарваши (род. в 1962 г.) был известен читателям
как поэт, автор двух стихотворных сборников, с интересом встреченных критиками
и публикой. Но, очевидно, по-настоящему он нашел себя, обратившись к
"презренной" прозе. В которой и утвердился не просто как талантливый художник:
его рассказы произвели впечатление нового, свежего слова в литературе,
некоторой вехи, которая, кто знает, со временем может стать поворотной.
Новизна прозы Ласло Дарваши в том, что она, возможно, знаменует в
литературе закат эпохи "текстов", эпохи, в Венгрии связанной с именами Петера
Эстерхази, Петера Надаша и некоторых других. Или, если угодно, закат эпохи
постмодернизма, когда кризис системы ценностей, привычной для данного уклада
жизни, породил скептическое, ироническое отношение к китам, на которых стоит
литература, и в том числе к такой "краеугольной" вещи, как сюжет, story.
Но значительность, незаурядность Дарваши в наибольшей степени, может быть,
проявляется в том, что он не отвергает того, от чего отказывается. По чьей-то
удачной формуле, в литературе он "отрицая, сохраняет". Сохраняет то, что
способно служить главной цели писателя: изображать и выражать себя, а через
себя - свое время, все, что в нем интересно и поучительно, как в
положительном, так и в отрицательном смысле этого слова. То есть, уходя от
постмодернизма, он берет из него такие особенности, как увлеченная игра со
смысловыми и формальными моментами, обостренное внимание к слову, к приему,
вообще - к тексту. Будучи вполне "модерным" писателем, он не отбрасывает
классику; в частности, эрудированный читатель легко заметит у него отпечаток
влияния Арона Тамаши с его любовью к изображению естественного, близкого к
природе человека. Дарваши каким-то непостижимым образом создает цельность из
таких, казалось бы, взаимоисключающих вещей, как натурализм подробностей и
романтическая загадочность, недосказанность общей картины. Вероятно, поэтому
его рассказы, в которых, как и в произведениях большинства современных
постсоциалистических писателей, отражается жутковатый абсурд "реального
социализма" (Дарваши к тому же вырос и начал писать в Румынии, и этот абсурд
ему знаком досконально), при всем том несут на себе отсвет какой-то ласковой и
лукавой, почти праздничной улыбки. Которую можно воспринимать и как проявление
спонтанной радости обретения свободы.
Так что Ласло Дарваши и в этом верен себе: став прозаиком, он в чем-то
существенном все же остался поэтом.
В горах
Умер мой отец. Тело его к утру стало легким, послушным, только во взгляде
застыло еле заметное удивление - глаза остались открытыми, я подумал, что это,
наверно, не зря, и не стал их закрывать. Какое-то время я смотрел на него,
нагнувшись к бледному лицу совсем близко, потом взял его на руки, вынес во
двор и положил перед домом, на низкую, объеденную козой траву. Лицо ему я
прикрыл лопухом: отец сам так хотел. Позавчера вечером, когда еще жил и мог
говорить, он сказал мне шепотом, чтобы, когда он совсем перестанет дышать, я
не сразу его хоронил: конечно, что-то отлетит сразу, но тело, ты сам увидишь,
даже в этом безвыходном положении будет с жалким упорством оттягивать прощание
с жизнью; знаешь, шептал он, жизнь - такая штука, которую переоценить
невозможно. Я стискивал его липкую от смолы, дрожащую руку и только кивал,
потому что отец всегда говорил правду. Да, и еще я думал, что в минуту смерти
человек ошибается редко. Кажется,



Назад